Все у нас происходит очень быстро. Время-то такое же, но ни с кем не хочет считаться. Мы успели досчитать только до трех: раз-июль, два-август, три-сентябрь... Это как открыть заветную дверь, не успеть разглядеть, что за ней и тут же захлопнуть..
Бурлит, взрывается, брызжет соком, переливается через край наш сосуд жизни. Внутри все переворачивается, переделывается, закручивается, разлетается. Но внешне вроде ничего, штиль. Это только для нас, то, что творится внутри. Потому что никто другой не сможет этого понять.
Побывав в разных уголках земного шара, к сожалению, о многих из них не смогу написать ни строчки, потому что ничего не вспомню. Рано или поздно приходится прощаться с воспоминаниями. Пишу лишь потому, что не хочу потом потеряться, запутаться. Не сфотографировать или не записать - значит потерять связь с прошлым. Я вцепляюсь в свои воспоминания когтями, крепко, намертво, чтобы они потом не давали мне покоя.
Обстоятельства сложились так, что первоначально мы должны были ехать в город более северный, Провиденс, рядом с Бостоном. Мы мечтали о нем весь год, строили планы, искали места, расписывали вечера и выходные. Мы воистину полюбили его. Но за три дня до отъезда нас перенаправили в Дарем. Он уступал Бостону и Провиденсу во всем - поблизости не было больших известных городов, небоскребов, национальных парков и парков развлечений, к тому же он намного меньше и скучнее. Мы ехали туда, не зная, чего ожидать, но выбора уже не было. Итак, проведя здесь половину июня, июль и август и все это время считали, что живем в самом скучном и никому неизвестном городе мира. С тем, что он скучный, никто не смел бы спорить. Но потом, сидя как-то вечером у телевизора в Сарасоте, нам чрезвычайно повезло в поиске фильма - на экране мелькали до боли знакомые пейзажи табачной фабрики Lucky Strike и бейсбольного поля Дарема.
Когда-то давно бейсбольная команда нашего города настолько часто закрепляла за собой победу, что эта история была взята сценарием фильма со Сьюзен Сарандон в главной роли. Он считался лучшей экранизацией о спорте. Тогда, увидев этот фильм, мы чуть не поперхнулись - жить здесь три месяца и даже не знать, что Дарем так знаменит. Но в общем, это вряд ли бы что-то изменило.
Мне часто задают вопрос( вполне разумный, хоть и не точный), что мне больше всего нравится или не нравится в Америке. Как о большой и хорошей книге-нельзя сказать, что она тебе просто нравится или не нравится, этого недостаточно. Америка славная страна, со своими недостатками и пороками. В своих рассказах я могу смело высказываться о России или Америке, не стесняясь в выражениях. Да и смысл увиливать и обходить стороной то, что и так все знают?
Могу представить себе искренний шок американца, которому не посчастливилось приехать в Россию, без подготовительных курсов или хотя бы рассказов о русском менталитете. Что они вообще знают о русских? Ассоциации примерно такие - "водка", "холод". Так думает среднестатистический американец, как показало частое удивление наших заграничных друзей, когда мы рассказывали им о России. Это забавно и навевает мысли о необразованности.
Не за таким уж железным занавесом живем. Россияне знают об американском образе жизни все; читают о них статьи, создают сообщества, не пропускают ни одного американского фильма, покупают тетради, блокноты, брелки и постеры со статуей свободы и небоскребами, майки с американским флагом и все больше заимствуют слов из английского, в то время как американцы даже ничего не знают о том, что являются образцом для подражания и единственной вещью, которую они помнят о России, по-прежнему остается то, что там холодно. Да и позаимствовали они только "babushka", да "sputnik" Вам еще повезет, если вы заговорите с американцем и он вас не спросит, до сих пор ли вы живете в СССР..
В этой стране каждый сам за себя. Люди легче знакомятся и легче расстаются, отпускают своих детей учиться в другие города и страны, и те возвращаются очень редко, у них не столь распространены домашние посиделки с бабушками и дедушками с кабачковой икрой и своими пельменями, как у нас. Вряд ли кто-то из них будет так скучать, переживать и мучить себя воспоминаниями, если чей-то бывший предмет любви решил покинуть его. Несмотря на это, вы часто можете увидеть фотографии с друзьями, которые так и лучатся радостью и любовью к друг другу. Все, с кем мы были знакомы, не имели настоящих друзей. По их мнению никто не может полагаться на другого человека полностью.
Почти в последний выходной мы выбираемся на местное озеро. Собирались-то мы на него давно, но все время что-то не выходило, как нужно. Машины здесь практически у всех. В автобусах ездят только простые рабочие, как мы. Наконец, наши друзья из ресторана, Луис, Бен и Виктор решают отвезти нас на природу.
У русских пикник-значит очень много еды. Там обязательно будет салат из огурцов и помидоров, зелень и лук, шпроты с черным хлебом и закуски на вкус организатора пикника. Это вроде как повод поесть. Здесь у нас был джентльменский набор: чипсы, пиво и шашлык. Так как Виктор повар, шашлык мягкий и ароматный, вымоченный в соке лайма и с какой-то мексиканской приправой, без уксуса. Виктор устроил нам маленький праздник.
А потом стало садиться солнце, Было очень пасмурно, а один луч все пытался проникнуть сквозь расщелину в камне, торчавшем из озера.
Мы лежали на берегу почти до самого заката и уехали, когда земля перестала хранить тепло.
Каждый раз я рассказываю про личность какого-нибудь американца. На этот раз я выбираю Луиса, одного из венесуэльских парней, работающих в нашем ресторане. Он - вулкан с бурлящей энергией, поговорив с ним минут десять, вы получите полную эмоциональную удовлетворенность.
Как у людей-вулканов, смех у него громкий, нарастающий, похожий на звук шара, который катится прямо на тебя. Луис любит по-детски баловаться и подшучивать. Как-то раз мы сделали из тертого льда снежки и кидались ими прямо в ресторане. Я кинула снежок ему за шиворот со словами " Welcome to Russia", и, похоже, в его подсознании ко слову "Россия" навсегда закрепилась ассоциация "холод"
Луиса все время выдавали глаза. Я бы не смогла выделить ничего особенного в самом цвете, но из-за длинных ресниц они смотрелись просяще и были всегда немного влажными, будто от слез. Из-за этого все время казалось, что он бывает веселым только здесь, с нами.
Бывает, оставишь свой блокнот с заказами на столе без присмотра, а Луис тут как тут- ищи потом на страницах какую-нибудь нарисованную птичку или смайлик.
Если он обслуживал столик, то люди за ним рано или поздно разражались смехом, а девушки и женщины и дети никогда не оставались без внимания. Внимание - то, что делало его неплохим собеседником и слушателем
На бедре у него красуется татуировка "made in venezuela", будто напоминая о его ребяческой стороне характера, а на руке выбиты номера заповедей Библии. Сказал, что там говорится о том, якобы главное, что у человека внутри, а не какой он снаружи. Я когда услышала это в первый раз, слегка удивилась его серьезности. Но потом привыкла - он частенько уходил в себя.
Луис был одним из наших лучших американских друзей после Виктора. С нами попрощались все: от владельцев ресторана до его уборщиков. Все, кроме него. Так иногда случается в Америке.
Мы наведываемся в самый известный частный исследовательский университет - университет Дьюка. Видно, что жители Дарема гордятся таким престижным заведением. Даже если они в нем не учатся( а обучение стоит 40 тысяч долларов в год), то почти в любом супермаркете можно купить футболки, кружки, магниты и прочие мелочи с символикой Дьюка. Университет находится в списке лучших университетов США и является самым большим исследовательским университетом страны. Получающие образование, в основном богатые люди лет 30-40 из самых разных стран мира.
Корпуса разных факультетов находятся рядом друг с другом, это целый студенческий объединенный комплекс. В некоторые из них нам даже удалось зайти. То, что вы видите на фотографии - корпус университета бизнеса и политологии и здесь учатся студенты. Кажется, мы зашли туда около 3 часов дня, двери были открыты, компьютеры и телевизоры работали, но в здании не было ни души. Мы обошли все кабинеты, заглянули в конференц-зал и в классы для студентов, но тишина стояла мертвая.
На стене висит скромная карта, где кнопками отмечены страны приезжих студентов, снизу прикреплены марки и фотографии. Очень объемный коллаж...
Я задумывалась много раз, какова же мотивация таких студентов? Ведь некоторые, хоть и очень маленькое их число, учатся в Дьюке абсолютно бесплатно( конечно, самые умные или с большими связями) Каково должно быть эстетическое удовольствие от пребывания здесь, как, наверное, приятно сидеть на лужайке в саду одного из лучших институтов мира, важно носить в визитнице свой пропускной билет из Дьюка, в разговоре произносить название своего учебного заведения с гордостью, а потом рассказывать всем о занятиях с легким зазнайством. Это стоит того..
За это время я ни разу не могла сказать, что хочу домой. Но что-то подсказывает мне, что, стоит кому-то сказать, что я могу остаться там навсегда, то я тут же сбегу обратно. Это чужое, это не для меня, для других.
Мы всегда пытаемся закупорить лето, сохранить его. Бабушки и мамы делают варенье и соки из свежих ягод, увлеченные фотографией с удовольствием вклеивают морские фотографии в альбомы. У меня есть даже стеклянный шар с песком и ракушками внутри. Я смотрю в него,приплюснув нос к стеклу, и его сфера на миг предстает небом и океаном. Это все обман, все время приходится обманывать себя, пока не наступит лето. Там, как в детстве, все по-настоящему.
Это лето настоящее, я это поняла едва только познакомившись с ним.
Реальность совсем другая. И скоро нам предстоит в нее вернуться. Я запомнила ее такой:
Скорее всего, днем начнется дождь и пешеходы достанут свою лучшую непромокаемую обувь и зонтики, будут ворчать на погоду и у них что-то не заладится. Потому что когда ворчишь на кого-то без причины, все не ладится. И люди встанут на остановках с мокрыми волосами, с размазанной от воды тушью и в скользкой обуви, прячась под навесами и улыбаясь друг другу от взаимного сочувствия. Кошки и собаки смахнут с усов капли дождя, положат морды на лапы и вздохнут. Где-то их ждут новые хозяева. Люди тоже загрустят. Кто-то на крыльце посмотрит на часы, нервно или напряженно, как будто это может остановить дождь. Потянет сигаретным дымом и сыростью. Захлюпают подошвы ботинок и носы. Дождь усилится и люди крепче прижмутся к холодным стенам. С автобусов прибегут застанные врасплох пассажиры, вцепившиеся в пестрые зонтики. Они будут смотреться в стекла витрин и от нечего делать купят в магазине то, что им не нужно. И все в один миг станут ленивее, медленнее, нерасторопнее, будто зажевало пленку и сигнал все время прерывается. И все зазевают. Так долго и протяжно, что как будто во время зевания они впадают в кратковременный сон и успевают посмотреть сновидения.
