29 апреля 2014 года. Около 11 часов утра. Астана. Американское консульство. Диалог между казахами и американцами продолжается. Кажется, они неплохо ладят. Все студенты выходят радостными. А как я выйду отсюда...? Интересный вопрос...

Всего несколько минут назад я боялся, что из-за проблем со слухом неправильно услышу вопрос и дам неверный ответ, а теперь меня беспокоит ложь, которую я сказал всего несколько секунд назад. Согласно третьему правилу прохождения визового собеседования, которое вбили нам в голову: «Консула никогда нельзя обманывать». Но мне пришлось нарушить это правило. Надеюсь, консул этого не заметит...

Парень, который берет у меня интервью, тоже носит очки, как и я. «Может, он пропустит очкарика, не завалив его», — промелькнула мысль. Потом я подумал, что однажды сам могу оказаться на такой должности. Мне всегда нравилась дипломатическая служба. Для этого, прежде всего, нужно было выучить язык. С этой целью, не закончив школу, сразу после 9-го класса я поступил в колледж, чтобы начать учить английский с нуля. Мое решение для многих было как гром среди ясного неба. Большинство, считавшее, что я стану учителем истории, сначала приняло это за шутку, а потом не могло понять мой выбор. «Парень, который ни бельмеса не смыслит в английском, хочет стать учителем английского? Как смешно. Через месяц-два вернется, не осилив учебу...» — вот что тогда думали обо мне многие. Тайну этого знал только я. Спустя 7 лет я открываю вам секрет, который до сих пор никто не знал. «Если получится, стану дипломатом, если нет — учителем или переводчиком. В любом случае, человек, знающий язык, не пропадет!» — с этой целью я выбрал английский и убедился в правильности этого пути.

Еще одна вещь, которая усилила мой интерес к дипломатии и политике, — это труд Касым-Жомарта Токаева «Беласу». В 2011 году, работая вожатым в детском лагере, на свою первую зарплату я купил эту книгу. Очень замечательная книга, но трудно поверить, что он написал ее сам. Хотя, может, и сам. В конце концов, он сын известного писателя. В той книге Касым-Жомарт пишет, что когда-то работал в посольстве Советского Союза в Сингапуре. Он тоже занимался вопросами выдачи виз, как и американец, стоящий сейчас передо мной. Однажды он в шутку сказал что-то по-русски человеку, пришедшему за визой (если не ошибаюсь, гражданину Австралии). Видимо, тот принял Токаева за местного сингапурца и испугался, услышав русскую речь. Глядя на американского консула за толстым стеклом, я вспомнил эту историю. «А вдруг этот человек тоже пошутит надо мной...? Американцы ведь любят шутить...» Пока я размышлял об этом, интервьюер успел задать следующий вопрос. Как назло, этот вопрос оказался продолжением того, на который я несколько секунд назад ответил ложью:

• Can you cook «Beshbarmak»?

• Yes, of course! – я даже не заметил, как ответ автоматически сорвался с моих губ. Oh, mon Dieu! А что, если он спросит, как готовится «Бешбармак»? Откуда мне знать, как его готовить? Я никогда в жизни этого не делал. Ладно, скажу, что варят мясо, тесто и картофель, но что я отвечу, если спросит процесс приготовления? Откуда мне знать, что кладут первым, что вторым...? Хватит с меня этой лжи! Больше я не могу обманывать консула. Это уже второй раз, когда я соврал. «Меня точно завалят. Все, прощайся со своей мечтой! – Нет, стоп! Еще ничего не решено!» — я боролся со своими мыслями. Консул даже не посмотрел на мое лицо. Взглянул, как только я подошел, потом еще раз, когда я переспросил «In America?», и все. Все свои вопросы он задавал, глядя вниз и перелистывая бумаги. То в компьютер посмотрит, то в документы. На меня, стоящего напротив, не смотрит. Ну и пусть не смотрит! Пусть не видит моего покрасневшего от вранья лица! Листая мою зачетку, лежащую перед ним, он задал следующий вопрос:

• Are you good student? - Я не расслышал вопрос:

• Sorry?

• Are you good student? - Я все равно не расслышал:

• I’m sorry, but I didn’t catch you...

• A R E Y O U G O O D S T U D E N T? – спросил он, сердито глядя на меня и повысив голос. Только тогда я услышал:

• Ah, yes! – Я растерялся. Этот вопрос, который должен был успокоить меня, боявшегося вопроса про бешбармак, не принес облегчения. Я снова занервничал, боясь, что он увидит единственную тройку по немецкому языку среди моих отличных и хороших оценок в зачетке. Ведь из-за того, что он смотрел вниз, он мог не заметить мои первые две лжи, но если увидит тройку в зачетке, станет ясно, что я вру. Одному моему знакомому, у которого зачетка была полна троек, консул задал тот же вопрос. Он тоже ответил «Yes». Разозлившись, консул открыл его зачетку, ткнул пальцем и, отчитав его за вранье, отказал в визе. Если он заметит мою единственную тройку, нет никакой гарантии, что он не сделает то же самое со мной. Тем не менее, нельзя терять надежду. Консул быстро пролистал мою зачетку и закрыл ее... Взял лежащий перед ним памфлет и протянул мне:

• Did you read this pamphlet?

• Yes, I did.

• Do you know your rights?

• Yes, I do.

Консул положил памфлет обратно на стол, вложил в мой паспорт листок розового цвета и пододвинул документ ко мне:

• You need new photo?

• Sorry?

• You need new photo, – Ничего не понял! Правило номер пять: если тебе возвращают паспорт, считай, что это отказ. Я медленно протянул руку и взял документ. Значит, он все-таки почувствовал, что я его обманул...? Иначе зачем давать отказ? Я же ответил на все его вопросы... Правило номер шесть: «Если получил отказ от консула, молча забери документы и уходи. Нельзя задавать консулу никаких вопросов или устраивать скандал. Консул принимает независимое решение. Он сам решает, кому давать визу, а кому нет. Никто не может оспорить его решение». Держа паспорт в руках, я сделал шаг назад, как робот, и повернулся налево. Оказалось, что блондинка, следившая за тишиной и порядком в зале, шла ко мне, что-то быстро говоря по-русски. Я не мог понять, что она говорит. В этот момент мои рефлексы восприятия и ответа отключились. Я видел только, как шевелятся ее губы. Наверное, она спрашивала, что случилось.

• You need new photo, - сказал я. Пока я произносил эти слова, она успела забрать у меня паспорт и увидеть розовый листок внутри.

• Идите, сфотографируйтесь снова!

• А..?

• Сходите, сфотографируйтесь и принесите обратно! Вы прошли, не волнуйтесь, — это была госпожа Жулдыз Елюбаева. Я видел ее впервые. Я не думал, что она будет такой молодой и красивой...

Я развернулся и, ни на что не глядя, пошел прочь. Когда я выходил, кто-то из сидевших внутри, кажется, что-то сказал мне, но я ничего не понял. Все мои мысли были о том, чтобы быстрее добраться до поста, забрать сумку, телефон и позвонить своему координатору в Актобе за советом. Я быстро направился к выходу. Вместе со мной вышла Дарига Рабаева, переводчица со второго курса нашего университета. Хотя мы два года постоянно видели друг друга, она никогда не заговаривала со мной, а тут засыпала вопросами. Пока я отвечал быстро и кратко, ее вопросы начали повторяться. «Эта девушка в своем уме? Или она издевается надо мной?» — подумал я, а бедняжка совсем не понимала казахского языка. О, несчастная! Еще один манкурт, не знающий казахского! Я перестал отвечать на ее вопросы. Не получив ответов, она начала задавать их на английском. Пока я ответил на 2-3 вопроса на английском, мы дошли до поста. Забрал сумку у охранника и вышел, не оглядываясь. Как только взял телефон, позвонил координатору:

• Алло, Кира, привет. Мне вернули паспорт и сказали «You need new photo». Что мне делать?

• Больше ничего не сказали?

• Нет.

• Какого цвета бумагу дали?

• Розовую. Сказали сфотографироваться снова и принести...

• Тогда зачем ты мне звонишь? Иди, сфотографируйся и отдай.

Я повернулся налево и пошел искать фотосалон. Кто-то из актюбинских ребят, ждавших остальных снаружи, кажется, окликнул меня по имени. Но это показалось мне призрачными голосами. Иду, иду. Ветер, дующий навстречу, словно хочет сбить меня с ног. Иду против ветра, как лосось, плывущий против течения. Однажды святой Патрик, не найдя еды, проголодался и сел у реки. Увидев это, лосось выпрыгнул из воды и предложил себя в пищу. Святой Патрик съел рыбу и выжил. После этого он наделил лосося способностью плыть против течения... Никакого фотосалона не видно. Вокруг только машины с наглухо тонированными стеклами и стройка. Хотел спросить дорогу, но ни одной живой души. Иду, иду. Вокруг никого. Что это, Астана — город призраков? Куда делись люди? Или все ездят на машинах и пешеходов не осталось? Иду, как корабль без курса. Наконец встретил человека! Спросил дорогу, но он ничего не знает. Иду уже долго, даже холода не чувствую. Вокруг только декоративные здания-сувениры. Декоративный город! Деньги, которые должны были попасть в карман каждого казаха, уходят на эти здания! Если бы огромные средства вкладывали не в камень, а в народ, как бы процветал народ... Значит, в этой Астане есть доля каждого казаха. Безумные фараоны Египта один за другим, соревнуясь друг с другом, строили пирамиды. Сваливали туда все деньги страны. Когда деньги заканчивались, а стройка не завершалась, они заставляли голодный народ работать бесплатно. В итоге процветающая древнеегипетская цивилизация рухнула, а пирамиды остались. Теперь ими владеют другие люди. Если лить воду на камень, он очищается и блестит, но остается неподвижным. Если лить на траву, она растет. Что для нас важнее? Блестящий камень или цветущая зелень..?

Не знаю, где я иду, я заблудился в Астане. Один человек указывает одно направление, другой — другое. Я просто бродил туда-сюда. Начался кашель, поднялась температура. Заблудившись, я оказался возле Национальной библиотеки. Хорошо, что у нас есть библиотека в таком величественном здании. Но когда я увидел, что облицовочный камень на лестнице библиотеки разрушается и падает, настроение снова упало. Если мы споткнемся о разрушающиеся камни, не дойдя до библиотеки, и разобьем лоб, как мы доберемся до нее? Как будем читать книги, хранящиеся внутри...? Видно, что здание новое. А что делать, если фундамент нового здания рушится, не успев построиться? Европейские замки стоят веками, и ни один камень не стерся. Перенос столицы на север был правильным решением со стратегической точки зрения. Однако столицу, которую страны мира строят за 70-80 лет, мы построили за 15 лет. Куда мы так спешили? Каким будет качество...?

Наконец, побродив, я нашел фотосалон. Сфотографировался снова и, блуждая по тем же дорогам, добрался до американского посольства. Позвонил госпоже Жулдыз, а она уже ушла в офис. Как теперь найти офис «InterExchange» на правом берегу? Спросил у русской женщины: «How can I go to Kazhymukhan 22?», а она говорит: «Не поняла». Я невольно рассмеялся. Потом заговорил с ней по-казахски. Она объяснила, как добраться. «Русских из Актобе даже если голову отрежешь, не заставишь говорить по-казахски. Даже если знают, специально не говорят. А здешние русские хорошие, могут говорить по-казахски», — подумал я, будучи довольным этой женщиной. Принес переделанную фотографию в офис, но и она оказалась непригодной. Я думал, что первую не приняли из-за плохого качества, а вся проблема была в «очках». Фотография в очках не подходит для визы. Откуда мне было знать...? Пришлось снова фотографироваться, уже без очков. К счастью, рядом с офисом был фотосалон. Сфотографировался, принес. На следующий день уехал в Актобе. 18 мая мы получили паспорта с визами. Только тогда я окончательно убедился, что прошел визовое собеседование...